ЖРИЦА ИТФАТ

12. Крышка мира
 
 

Пока у Итфат и Матильды случилась заминка с зеркалом, в это же время, но в другом месте, крутилось другое кино.

...

Адя Зеленый проснулся от лая соседской собачки. «Странно», – подумал он, – «Вроде, соседский дом сжег еще на прошлой неделе, собачку скормил рыбам... Может, показалось? А может это сон? Надо пойти проветрить свой гениальный ум».

Адя долго искал тапки, называл их изворотливыми ублюдками, грозился выбросить сразу как найдет. Тапки боялись и не показывались. Пришлось идти босиком, поскольку другой обуви у Ади не имелось.

Тропинка, по своему обыкновению, вела через лес к морю. Деревья опасливо уклоняли ветки с дороги, поскольку знали, что с Адей лучше не связываться. Настроение у него, как всегда, было зломрачным.

Свернув с тропинки, Адя вышел на опушку леса, где находился Пень Познания. Адя нередко наведывался сюда, дабы почерпнуть мудрости жизни. Другого места, где почерпывать мудрость, он не знал. Но и этого вполне хватало.

Короче, Пень Познания стоял посреди поляны. В Пне было дупло. В дупле сидела Белка. Адя сунул свой нос в дупло. Белка отвесила Аде щелчок – хороший, с оттяжкой. Получив щелчок по носу, Адя констатировал: «Итак, жизнь – премерзкая штука. Всякий раз убеждаюсь».

Он вернулся на тропинку и двинулся к берегу моря, приговаривая: «Ладно же, покажу я вам всем. Попляшете вы у меня. Попоете». Что он этим хотел сказать, неизвестно. Однако намерение у него было отнюдь не благостным.

На берегу, как очевидно, был берег, море и чайки. Чайки, завидев Адю, неодобрительно закричали. Адя, по привычке, поднял было камень, но потом передумал, пробормотав: «Не-е-е-т, нельзя поддаваться на профанации... или как их там, про...  про... Ай, ладно. Координация профанаций – вот принцип, которому надо следовать».

Довольный всей глубиной мысли, которая пришла ему в голову, он решил прогуляться вдоль берега. Море пыталось достать Адю и таким образом разозлить его. Но он не поддавался: «Координация профанаций, хе-хе... Вашу мать!» – Адя споткнулся о большую корягу.

«А вот и профанатор подходящий», – сказал Адя, подняв дубину, и зашагал дальше.

Тем временем, ему навстречу выбежала чем-то встревоженная Желтая Подлодка.
– Ой, Адя Зеленый! – от неожиданности воскликнула она.
– Я-то зеленый, категориально. А ты чего такая вся желтая и неконкретная? – ответил он, ничуть не смутившись.
– А ты разве не знаешь?! Наш мир накрыли крышкой!
– Какой крышкой, кто накрыл, зачем? Ты свихнулась?
– Да посмотри же вверх, дубина!

Адя задрал голову, и вправду – там, где положено быть бездонному небу, нависала какая-то тяжелая темная поверхность.
– Оранжевая Корова первой заметила, – лопотала Подлодка, – Она сказала, летать стало невозможно! Я так взволнована, я так взволнована, я вся чешуся! Что с нами будет?! Что все это значит?!
– Это значит, ваш Оранжевый Праздник закончился, и сейчас наступает диппёрпалный кирдец, хе-хе.

– Но как же теперь быть?! Что нам делать?
Адя почесал дубиной затылок, и говорит:
– Я знаю, это все мамотники, это они во всем виноваты, обнаглели, гады.
Подлодка еще больше встревожилась, забегала, засуетилась:
– Ой, кто такие? Они злые? Они ужасные? Они нас съедят?
– Да, либо они нас, либо мы их. Я как раз собирался на охоту. Мамотников надо сначала проваливать, а затем гасить, и ты мне в этом поможешь.
– Ой нет, я не могу, я боюсь!
– А хочешь, чтобы крышка тебя совсем придавила?
– Нет, нет, не хочешь!
– Тогда пошли. И перестань прыгать и скакать вокруг меня.
– Ладно, мы идем спасать мир!

Они свернули с береговой полосы и углубились в лесную чащу. Подлодка все приставала с расспросами:
– А какой он, мамотник? Он дикий? Он страшный?
– Да, он хитер и коварен.
– Мы поймаем его?
– Да.
– Охота на мамотника трудна и опасна!
– Да.
– Но мы спасем мир! А куда мы идем?
– Можешь помолчать хоть минуту?

Так шли они, шли, и наконец пришли. Под раскидистым деревом была кем-то вырыта глубокая яма.
– Что это? – спросила Подлодка.
– Ловушка. Мамотник будет бежать, провалится, и мы его схватим.
– Ух ты, как здорово!
– Надо прикрыть ее ветками и листьями.

Они быстро замаскировали яму, уселись в засаде и принялись ждать. Ждали они ждали, но никто так и не собирался бежать мимо и проваливаться в яму.
– И сколько же нам так сидеть? – спросила Подлодка.
– Да, нужно как-то приманить мамотника, – ответил Адя.
– А что его может привлечь?
– Побольше шума, побольше эмоций.
– Что же ты сразу не сказал, дубина. Давай заберемся на дерево и поднимем шум.
– Ладно, давай.

Вскарабкались они на дерево, и ну горланить песню на весь лес:

Над границей тучи ходят хмуро,
Край суровый тишиной объят.
У высоких берегов Амура
Часовые Родины стоят.

Пели они пели, потом другую песню запели:

I want your love and
I want your revenge.
You and me could write a bad romance.
О-о-о-о-о!
I want your love and
All your lovers' revenge.
You and me could write a bad romance.

И потом еще разные прочие песни пели, но никто так и не появился.
– А тебе не кажется ли, что кто-то из нас идиот? Или, похоже, мы оба? – сказала Подлодка.
– Эмоций маловато. Ну ничего, сейчас мы это исправим.
Тут Адя схватил якорь Подлодки, зацепил его за ветвь, а ее саму спихнул вниз. Подлодка повисла над ямой.

– Что ты делаешь! Злобный, коварный Адя! Сейчас же отцепи меня!
– Вот, так, сейчас дело пойдет, – с удовлетворением отметил Адя, спустился с дерева и затаился в кустах.
– Спасите! Помогите! – кричала, болтаясь на якорной цепи, Подлодка, – Адя, я убью тебя, сволочь!

Вдруг, над ямой промелькнула чья-то тень, раздался треск веток, и... кто-то оказался в ловушке.