ЖРИЦА ИТФАТ

21. Зверюга и его женщина
 
 

Зверюга снял птицу с вертела и принялся кормить свою женщину. Он отрезал самые вкусные кусочки и протягивал ей, она брала и ела. Сам Зверюга пока не ел. Главное, что она ела, и на него смотрела. Ему это очень нравилось, и он не мог налюбоваться. Он спросил ее:
– Почему ты не спрашиваешь, почему я не ем?
– Почему ты не ешь, мой господин? – спросила она.
– Потому что мне нравится смотреть, как ты ешь.

Зверюге очень нравилось смотреть, как ест женщина. Потому что, если женщина ест, значит, все хорошо. Это очень много значит. Потому что, если женщина ест, это означает, что на данный момент есть еда, есть кров, и все спокойно и благополучно.

Накормившись вдосталь, дикая дева устроилась полулежа на мягких шкурах и принялась следить за тем, что делает ее господин. Зверюга и сам тоже покормился, а после решил сработать мягкую подушечку для своей женщины, из перьев птицы, чтоб не пропадали, и чтоб женщине было уютно спать.

У Зверюги были отрезки тщательно выделанной кожи, он взял их, раскроил как надо, взял так же костяную иглу и нитки из тонких жилок, и сшил отрезки кожи так, что получилась наволочка. Он набил ее перьями. Хватило на хорошую подушку, птица была большая, и перьев и пуха много. Потом наволочку зашил, и получилась подушечка мягкая, хорошая. Зверюга для своей женщины старался, весь вечер возился. Справившись, он поразмял подушечку, повзбивал, и дал ей:
– Возьми, это тебе.
Она, ни слова не говоря, взяла подушечку, и довольная, прижала к животу.

Настало время сна. Зверюга потушил факелы, подбросил толстых дров в очаг и улегся на лежанку. Его женщина уклалась рядом с ним. Это ему тоже очень нравилось. Теперь он не один, рядом лежит его женщина и смотрит на него. Он сказал ей:
– Положи подушку под голову, будет удобней.
Но она обняла подушечку, прижав ее к груди, и так лежала, глядя на него. «Дикая», – подумал он, а вслух сказал:
– Ладно, как хочешь.

Зверюга заботливо укрыл свою женщину самой лучшей, самой уютной шкурой, а сам накрылся другой, чуть поплоше. Едва лишь он это сделал, а дева уже засопела, уснув довольная и успокоенная. Он осторожно погладил ее волосы, и еще долго лежал и смотрел на нее, и слушал как она сопит, и чему-то про себя улыбался, а потом и сам уснул.

На следующий день Зверюга решил, что надо ему приодеть женщину. На ней были какие-то старые лохмотья, едва прикрывавшие тело. Он собрался и сказал ей:
– Я иду добыть дикого зверя, пушистого. Никуда не выходи без меня. Жди меня. Поддерживай очаг. Поняла?
– Да, мой господин, – ответила дева.
– Ну я пошел.

И Зверюга отправился на поиски дикого зверя, пушистого, из шкуры которого можно было сшить одежду для женщины. Дикий зверь, пушистый, обитал на деревьях, охотясь на птиц. Это был достаточно крупный зверь, с очень красивой мягкой шкуркой, но и опасный очень. Сильно царапался и больно кусался. И добыть его было трудно. Топором зверя не взять, копьем не достать, только из лука подстрелить разве что, изловчиться, да и то сложно, уж очень подвижный зверь.

Как обычно, искать поживу долго не пришлось. Охота же вообще превратилась в одну стремительную схватку. Зверюга снова наткнулся на глупую птицу, уже другую, конечно. Глупая птица стояла под деревом, задрав голову кверху, лапы расставив, а крылья растопоршив, и кричала: «Кли-кли-кли!» И чего, и зачем кричала? А наверху, на ветке, дикий зверь качался, пушистый. Качался он, качался, а потом прыгнул на птицу, да разом свернул ей шею. Зверюга быстро прицелился из лука и попал зверю дикому, пушистому, прямо в голову, куда и целился, чтобы шкуру не портить. В тот же миг на Зверюгу вдруг набросился невесть откуда взявшийся другой зверь дикий, пушистый, с лапами когтистыми. Зверюга мгновенно выхватил нож и полоснул зверя по горлу, но тот все же успел его сильно подрать когтями.

«Надо же», – подумал Зверюга, стоя над своими трофеями, – «Тот зверь, второй, наверно женщину свою пытался защитить, и вместе с ней смерть принял. А птица глупая, какая! Будто нарочно смерти ищет. Переродиться, может, хочет побыстрей?»

Зверюга, как всегда, отдал почести своей добыче: «Вы, звери дикие, были зверями пушистыми, а станете людьми благородными, справедливыми. Будете женщин своих защищать и добычу им приносить. А ты, птица лесная, была птицею глупой, неразумной, а станешь ты умной и мудрой. Стань той, кем сама бы хотела».

Зверюга снял шкуры со зверей, взвалил их на плечи, а птицу за лапы взял, и зашагал обратно, в свою пещеру, к своей женщине. Ему повезло, вместо одного зверя он добыл двух, да еще птицу в придачу, вкусную. Единственной досадной неприятностью были глубокие царапины, что зверь оставил. Зверюга по дороге нарвал травы целебной, чтобы раны потом заживить.

Дева встретила его в пещере и с интересом разглядывала добычу. На царапины внимания не обратила. Не обратила особого внимания и тогда, когда Зверюга залечивал свои раны, накладывая на них мазь из растертой травы. Что ж, как и прежде, он быстро справился и с приготовлением ужина, и со своими проблемами. Он снова кормил свою женщину и смотрел, как она ест.

Когда подошло время ко сну, они легли, и она опять заснула легко и засопела блаженно. А он опять лежал и смотрел на нее, и улыбался себе, и слушал как она сопит, и даже потрогал тихонько за плечи и грудь, совсем тихонечко, чтоб не проснулась. Женщина украшала его жизнь, остальное было неважно.

Следующие несколько дней ушли на изготовление одежды для женщины. Шкуры пушистых зверей надо было высушить и выделать очень тщательно, чтобы они были мягкими, приятными. Когда Зверюга примерял на женщину отрезки шкуры, а он это делал довольно часто, нарочно наверное, то пользовался случаем обнять ее и прижать к себе. Она не отстранялась, но и взаимности не проявляла.

Однако Зверюга довольствовался и тем, что в его жизни была женщина, которую можно хоть иногда обнять и прижать. А еще его жизнь была теперь наполнена приятными хлопотами и отрадными заботами. Наполнена как новым смыслом существования и целью даже.

Зверюга трудился над одеждой для своей женщины прилежно и старательно. И наконец, настал момент, когда первобытный шедевр от кутюр был готов. Получились очень симпатичные штанишки до колен и курточка с рукавчиками до середины предплечий. Дикая дева, облаченная в подобный наряд, теперь выглядела не такой уж и дикой. Конечно, она была довольна. Или скажем так, очень довольна. Но еще больше был доволен Зверюга. Женщину в пушистой и мягкой шубке стало еще приятнее обнимать и гладить.

Принарядивши подругу, Зверюга впервые вывел ее в свет. Когда они выбрались из пещеры, он взял ее за руку и провел по извилистой тропинке вверх до середины горы. Там они сели у высокого обрыва и любовались панорамой лесной долины, утонувшей средь гор в лучах заходящего солнца.

Пока они сидели, наблюдая закат, Зверюга несколько раз ненавязчиво обнял свою женщину за плечи и талию. Та по-прежнему не возражала, но и никакой симпатии в ответ не выказывала. Когда они как обычно легли спать, Зверюга долго не мог заснуть и все думал, как бы добиться взаимности от горячей и в то же время такой холодной девы. И решил он, что нужно подарить ей украшения.

А как их добыть? Отобрать у других женщин? Нет, так не годится, надо самому сделать. Но прежде, требуется камни найти красивые, самоцветные. А камни красивые, самоцветные, водились на самой вершине, на самой макушке горы, на горице, куда было очень трудно забраться. Но Зверюга так решил и отправился туда на следующий же день.

Итак, полез он на самую макушку, на гору, на горицу. Путь был нелегким и пролегал через крутые склоны, осыпи и узкие тропы над обрывами. Один раз Зверюга чуть не сорвался в пропасть, и в кровь искалечил руки и ноги, но до верхушки все-таки добрался. Там он нашел камни самоцветные. Выбрал самые красивые, сложил их в кожаную котомку и двинулся обратно, в свою пещеру, к своей женщине.

Женщина по своему обыкновению ждала его, расположившись на мягкой шкуре у огня. Зверюга вывалил перед ней камни из котомки:
– Видишь, это все тебе.
Глаза у нее загорелись.
– Нравится? – спросил он ее.
– Да, мой господин! – ответила та с восторгом.
Может, теперь ее сердце растает, подумал уставший Зверюга и принялся залечивать свои раны. Дева перебирала и рассматривала самоцветные камни, не задумываясь о том, как они достались и не обращая внимания на беду своего господина.

Ну да ладно. Зверюга опять несколько дней прилежно трудился, стараясь сделать для своей женщины самые лучшие, самые красивые вещи, какие только можно было изготовить в тех условиях. Наконец, работа была закончена, и наступил торжественный момент. Зверюга надел своей женщине браслеты на руки и ноги, а на шею повесил ожерелье.

Дева была довольна как никогда. Она ходила взад-вперед по пещере, и любовалась своими драгоценностями, и своему господину показывала, как она хороша собой в них. И Зверюге все это тоже очень нравилось. Однако в душе у него вновь поселилась уже было забытая грусть и тоска. И он как прежде испытывал чувство одиночества, несмотря на то, что с ним была его женщина.

Когда они улеглись, она не сразу заснула, а все показывала руки и ноги, и любовалась своей красотой. Он спросил ее:
– Ты не скучаешь по дому?
– Нет, мой господин, – ответила дева.
– Ну что ты заладила! – не выдержал Зверюга, – Я тебе не господин.
Он обнял ее и прильнул губами к ее волосам. Ее волосы пахли лесом. Он зарылся в них и лежал так, прижав свою женщину к себе. Она тоже лежала спокойно, но через несколько мгновений он уже слышал привычное сопение.